Спор между теистическим и атеистическим сатанизмом часто представляют как вопрос веры: признаёт ли человек буквальное существование Сатаны или понимает Его как психологическую конструкцию, архетип, полезную выдумку. Но такое представление недооценивает глубину различий между путями. Расхождение не только в метафизике. Оно касается позиции, направленности и самого устройства внутренней жизни.
Вес подлинного обращения
Когда вы говорите с кем-то, кто не присутствует ни в каком реальном смысле, слова по существу остаются вашими. Они возвращаются к вам, возможно обогащённые спроецированными архетипами, но в конечном счёте не услышанные никем другим. Это допустимо как практика самоисследования. Это не преданность.
Преданность требует другого. Она требует реальной возможности быть услышанным, получить ответ и быть узнанным чем-то за пределами собственного «я». Теистический сатанист преклоняет колени перед существом, которое действительно присутствует и способно принять это обращение. Это меняет характер всего последующего.
Подлинная молитва не является повторением желаемых исходов в пустоту. Это принесение себя суверенному существу, которое может ответить, как надеются, а может и нет, и признание его суверенитета выше собственной воли.
Дисциплина как следствие веры
Для теистического сатаниста дисциплина приобретает совершенно иной характер. Она не только инструмент, не просто средство эффективнее исполнять свои желания. Она сама является формой преданности. Регулярная практика, поддерживаемый алтарь, усердное изучение: всё это действия верности отношениям с действительно существующим существом.
Вопрос о том, чтобы быть узнанным
Возможно, самое глубокое следствие подлинной теистической веры в возможности быть по-настоящему узнанным существом огромного разума и восприятия. Атеист общается со своим бессознательным, собственными проекциями. Теистический сатанист вступает в отношения с чем-то, что воспринимает его таким, каков он есть, а не каким он себя воображает.
Идти в подлинных отношениях с Сатаной значит отвечать перед мерилом, существующим за пределами собственного «я». Не произвольным моральным кодексом, а тем, чему вы обязались соответствовать и кем объявили себя. Он не навязывает это извне. Он хранит это как свидетель вашего выбора.
Мы приглашаем искренних искателей, почувствовавших зов чего-то реального и не желающих довольствоваться символом и метафорой, узнать, что значит членство в этой религиозной общине.